ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ

Идея Alma Matrix

Идея

Идея приснилась Михаилу Гурову.

Она, возможно, пыталась присниться и Александру Кукушкину, но не смогла, поскольку последнему не снится ничего, кроме геометрических кошмаров. А Гурову много что снится. И однажды ему приснилась Идея. Гуров встал поутру, почесал затылок и написал Кукушкину приблизительно такое письмо (оригинал утерян в недрах почтового сервиса):

«Привет, лоботряс.
Мне приснился сон. О семинарии.
Альтернативной семинарии, где все курят наркоту, говрят стихами, а вместо богословствования еретичествуют. Всё в клубах дыма, по-восточному сочно и душно одновременно.
К чему бы это?»

Обратите внимание на то, что слово «говорят» в письме написано с ошибкой – «говрят». Эту ошибку помнит Кукушкин. Впрочем, Гуров утверждает, что даже спросонья пишет без ошибок. Увы, установить истину в данном случае почти не представляется возможным.

Как бы то ни было, с этим письмом на свет появилась Идея.

Причины Alma Matrix

Причины

Идея не получила бы никакого развития, если бы не упала на благодатную почву – в головы авторов, где помимо всего прочего были Причины.

А Причины были просты: авторы, получив богословское образование, не стали священниками. Они как были мирянами, так ими и остались. Только в отличие от других мирян, авторы знают о Боге, мире, Церкви, человеке и себе так, как знают о Боге, мире, Церкви, человеке и себе священники.

Это интересное ощущение.

Представьте, что вы очень хотите стать ученым. Физиком-ядерщиком (мало ли). Вы захотели это лет в семнадцать и с тех пор вся ваша жизнь подчинена этому желанию. Вы очень-очень много учитесь, вы дисциплинируете свой ум и волю, вы отказываете себе в развлечениях, вы ограничиваете себе круг общения и круг чтения, а этот выбранный круг углубляете до невозможности. Вы заканчиваете вуз (даже два), блестяще учитесь в аспирантуре (даже в трех), выигрываете грант и, наконец-то, летите к Большому адронному коллайдеру, чтобы провести там опыт, который даст человечеству власть над гравитационным полем, а вам – нобелевскую премию и профессорское звание в 28 лет.

Но самолет терпит крушение (все пассажиры и экипаж выживают), и остаток своих дней вам придется провести на необитаемом доселе острове, где-то не пойми где, потому что откуда океан и остров на пути из России к адронному коллайдеру?

Вы умны и потому найдете себе занятие на острове. Придумаете палку-копалку, добудете огонь, изобретете колесо, научитесь делать бумагу, напишете альтернативное окончание сериала «Остаться в живых». На острове, вообще, не так уж и плохо. Солнце, пляж, стюардесса Лена. Отсутствие коррупции. И пробок на дорогах нет. Но…

Только представив эту ситуацию, вы процентов на двадцать поймете, что чувствуют люди, хотевшие и прилагавшие усилия, но так и не ставшие священниками. То, что они узнали в семинарии, тот способ отношения ко всему, который они в себе выработали, никогда не оставит их, но и никогда не станет по-настоящему для них родным. Потому что они миряне.

Им нравится быть мирянами. Их устраивает их светская жизнь. Она, будем откровенны, им нравится. И у них нет даже тени желания когда-нибудь принять сан, но… созваниваясь в конце рабочей недели и обсудив кучу проблем и совместных планов, они всегда приходят к разговору о Церкви.

Семинария не отпустит их до конца жизни.

Как коллайдер.

Такой адронный… И такой большой.

Вот потому идея книги о Духовной школе с готовностью была принята Гуровым и Кукушкиным. Книга – это желание понять, что же такое произошло с ними, где это произошло, как, почему, зачем и кому это выгодно.

Начало Alma Matrix

Начало

Кукушкин, не будь дураком, сразу откликнулся на письмо Гурова о вещем сне. Он быстро набросал первую черновую зарисовку мира Alma Matrix. Зарисовка была следующей:

«Она порывисто обвила руками его шею и одарила внезапным, влажным, огненным поцелуем. Яков опешил, а она улыбнулась, откинула непослушные волосы и, приподнявшись на цыпочках, уверенно прильнула к его губам.
– Завтра потребует к себе в кабинет, – подумал он, заметив краем глаза медленно выплывающую из-за угла тушу проректора по воспитательной работе.
– Завтра после обеда вызову, – пообещал себе отец Адриан, брезгливо отводя взгляд от вызывающе легкого вечернего халата воспитанницы регентской школы.
Игумена не интересовали воспитанницы, вообще. И вахтер, заступивший на дежурство, прямо сейчас его тоже не интересовал – отец Адриан вышел на большую ночную охоту за семинаристами, незаконно собирающимися после отбоя для обсуждения модной ереси Осипова. Но про вахтера он не забудет – как же его звать? … да, Узов, Яков Узов.
Яша, стараясь не оторвать себя от девушки, достал мобильник, набрал номер Ромы и сбросил. Парни должны успеть разбежаться по своим кельям, стукачей на их курсе нет, и Адриан останется ни с чем. Возвращаться будет злой, и, пожалуй, лучше бы он не заставал Яшу снова с девушкой на руках. Яша легко подхватил регентшу за гибкую талию, посадил на стол, а сам откинулся на кресло и закурил. Девушка обиженно смотрела на него.
– Будешь? – и Яша протянул ей джойнт».

Вы можете сравнить это первое описание мира Московской духовной школы с тем, что получилось в итоге (рассказ «Ночная охота игумена Траяна»):

«Она порывисто обвила руками его шею и, приподнявшись на цыпочках, прильнула к его губам.
– Завтра потребует к себе в кабинет, – подумал Паша, заметив краем глаза выруливающего из-за угла проректора по воспитательной работе.
– Завтра после обеда вызову, – пообещал себе отец Траян, отводя взгляд от вызывающе легкого вечернего халата воспитанницы регентской школы.
Игумена не интересовали воспитанницы, и вахтер, заступивший на дежурство, его тоже пока не интересовал – отец Траян вышел на большую ночную охоту за семинаристами, незаконно собирающимися после отбоя для обсуждения модной ереси. Но про вахтера он не забудет.
Паша легко подхватил девушку и, посадив ее на стол, достал мобильник, набрал номер Ромы и сбросил. Парни должны успеть разбежаться по своим комнатам, стукачей среди них нет, и Траян останется ни с чем. Возвращаться будет злой, так что, пожалуй, лучше бы он не заставал Пашу снова с девушкой на руках. Паша откинулся на кресло. Девушка удивленно смотрела на него.
– Тебя как звать? – спросил Паша».

Изменилось многое. Изменилась атмосфера. Изменился проректор. Студенты изменились.

Изменилось отношение авторов. Напряженной умственной работой и усилием воли они побороли начальный импульс Идеи.

Никаких джойнтов
Скажи наркотикам нет!

Между первой редакцией «сцены на вахте» и ее окончательным вариантом прошло несколько месяцев.

Прототипы Alma Matrix

Прототипы

В некоторых героях рассказов можно попытаться угадать их живых прототипов. Делать это не следует ни в коем случае ввиду бесперспективности подобного занятия. Ведь прототипов у героев книги так много, что почти уже и нет.

Дело вот в чем. Вы когда-нибудь ездили веселой компанией на дачу да на пару дней? А брали ли вы с собой в качестве еды магазинные пельмени в упаковках по 400 грамм? И правильно – некогда так не делайте. Если оставить эти пельмени где-нибудь в тепле, а это обязательно случится с веселой компанией, то они скоро превратятся в единую растаявшую массу теста с редкими вкраплениями кусочков фарша.

Как быть? Есть выход.

Нужно изо всех упаковок вынуть то, что там прилипло по стенкам, и кинуть в одну кучу на столе. Потом скатать длинный жгут толщиной с палец, порезать его и покидать в кастрюлю с кипящей водой. А дальше поступать как с пельменями. Если у вас действительно веселая компания, то никто не заметит подделки.

Теперь вернемся к героям рассказов.

Авторы лепили их по похожему принципу. Были взяты все знакомые и малознакомые, и совершенно незнакомые студенты семинарии. Все они были скиданы в одну кучу. Раскатаны. Порезаны. И сварены. Так получились герои книги.

У каждого из них есть реальный прототип. Но не один. Так что все совпадения случайны.

Протореальность Alma Matrix

Протореальность

Как известно, самая лучшая ложь – это та, что замешана на правде. Поэтому в художественных произведениях обязательно должно быть что-то правдивое и настоящее, чтобы уравновесить то, что было придумано.

Если вы создаете выдуманный мир, то герои должны действовать согласно нормальной человеческой логике, они должны быть настоящими, а не выдуманными. А если вы придумали не вполне обычных героев, то нужно уравновесить их реальным миром.

Авторы игумена Траяна пошли как раз по этому пути.

Вся реальность Московских духовных школ, описанная в книге, именно такова, какой она описана. Ни тени лжи, ни грамма преувеличения. Проверить это довольно легко, нужно доехать до Сергиева Посада Московской области, дойти до Троице-Сергиевой Лавры, войти во внутрь и сразу повернуть направо. Там будет стоять Московская духовная Академия. Если вам удастся попасть в нее, вы увидите именно то, что есть в книге Гурова и Кукушкина, за исключением персонажей.

Правда, вам не удастся попасть в духовную Академию, потому что она является закрытым учебным заведением. Но расстраиваться не следует. Ведь можно почитать рассказы. Как уже было сказано, в них всё правда.

Тем более, это так легко проверяется.

Процесс Alma Matrix

Процесс

Процесс написания заключался в бесконечном обмене электронными письмами и ругательствами.

Иногда авторы настолько увлекались последним, что ничего кроме взаимных оскорблений в их письмах не оставалось. Обычно после подобных упреков рождались лучшие страницы.

А сами письма выглядели так:

«О, да ты хочешь унижений, оскорблений и поругания! Ты решил на излете поста вспомнить о самом верном способе попадания на Небеса – смиренном принятии скорбей и лишений? Не-е, я не доставлю тебе такого удовольствия, не на того напал, то есть, не под того подставился.
Я слишком добр, уравновешен и, чего греха таить, совершенен. Укатывать тебя в бетон мощью интеллекта или вводить в ступор полетом мысли – это я могу, дай только повод, только намекни. Но унижать тебя – нет; называть чурбаном – нет; обзывать лузером, неудачником, нулем – нет, никогда. В смысле – не в пост.
Любовь, она, ну, типа, долготерпит, что ли. Даже таких, как ты».

Или так:

«Значит так, баран, который не понял, не врубился, не усёк! Хватит быть с тобой культурным! Надоело! Я к нему, как к человеку, а он тут, понимаешь, выпендривается! Работоспособным себя почувствовал? Да?
Забыл, кто из нас двоих работоспособный? Давно со мной в семинарии в одной комнате жил? Так я напомню тебе, дубина, что все твои знания, весь твой креатив, весь твой потенциал аккумулировался, поддерживался и имел возможность быть только благодаря мне!
Я выстругивал из тебя, полена, пусть деревянного, но все же человека! Я помогал тебе, но ты, безглазый не видел этого! Я тратил на тебя свои душевны силы, но ты, бессердечный, не оценил! Я тратил на тебя время, но, что это для тебя, для лентяя и лежебоки!
Ты без меня никто! Помни! Помни! Помни!»

Или вот так:

«По поводу твоего письмеца, нахал.
А что, неплохо, совсем даже не плохо. Ты, оказывается, способен огрызаться. Для человека, который ничего сам создать и придумать не может, отреагировать на выпад в свою сторону – уже немалое достижение. Пока ты только реагируешь на внешние раздражители, как одноклеточная водоросль, но, уповая на Дарвина, возможно, некогда разовьёшься до…
Вот, думаю, до кого мне хватит сил и терпения тебя доразвить? Думаю, до пресмыкающегося мы справимся. Есть у меня некоторые надежды. Дальше – уже сложнее, и даже, откровенно говоря, почти нет шансов. Но не унывай! Приматом можешь ты не быть, но вот рептилией – обязан.
Мой маленький неразумный друг. Тебе ли тягаться со мной? Я не против вести тебя за руку к вершинам разумения, но только вот не надо брыкаться. Оставь своё мальчишество и просто делай то, что тебе говорят мудрые, то есть я. И всё будет хорошо.
Лады? Без обид, ладно? Мы же знаем, кто тут умный».

Объем взаимной переписки во время работы над книгой превышает ее собственный объем почти в два раза.