ВОКРУГ ТРАЯНА

Вокруг Траяна


Большая книга игумена Траяна

Большая книга игумена Траяна! Большая книга игумена Траяна! Большая книга игумена Траяна!

Большая книга Alma Matrix

«Большая книга» – это литературная премия. Большая такая, как и из названия явствует. Самая большая в России и вообще, по мнению Википедии, вторая по велечине призового фонда литературная премия в мире после Нобелевской.

Про Нобелевскую авторы не знают, потому что их, кажется, никто так и не выдвинул на неё, а про Большую знают и свидетельствуют – есть такая премия! В 2012 году Alma Matrix попала в Длинный список Большой книги. Отбросив высокопарный язык, скажем об этом просто, то есть так, как оно того достойно:

«Большая книга» объявила лонг-лист 2012 года — обрисовав таким образом, что называется, предварительные контуры событийного поля в отечественной словесности.

Короче, это весьма круто, господа читатели-почитатели игумена Траяна. Теперь вы можете спокойно хвастаться знакомым, что с литературным вкусом у вас все в полном порядке – ведь вы полюбили роман в новеллах признанных современных прозаиков еще тогда, когда эти прозаики не были никем признаны.

Правды ради нужно заметить, что дальше Длинного списка Alma Matrix не пошла. Но с ее стороны это было бы совсем уж нагло, идти дальше. И без того авторы с готовностью возомнили себя пушкиными и достоевскими. Длинный список – в самый раз. Поздравляем друг друга!

(Большая книга Траяна)


Бумажные воплощения игумена Траяна

Самиздат жив! И живет он в наших духовных школах!

Самиздат Alma Matrix

Это фотография самиздатовского выпуска Alma Matrix в одной из известных духовных школ нашей Церкви. Сделано на принтере. Хранится под подушкой. Передается по знакомству. Зачитывается до дыр.


Игумен Траян на брегах Невы

В первом номере литературного журнала Нева за 2012 год опубликована Alma Matrix

Игумен Траян выходит на большую дорогу русской литературы и топчет ее своими уверенными ногами!

То есть дорогу. Не литературу. А может и ее тоже.

Вы спросите, куда катится мир, если в солидном, толстом и уважаемом журнале, выходящем с 1955 года, появляется Alma Matrix? Вы недоумеваете, что стало с нашей прозой и поэзией, если после Зощенко и Шолохова, Каверина и Чуковской, Гумилева и Лихачева, Солженицына и Гранина в «Неве» печатаются Кукушкин и Гуров?

Мы ответим вам, ибо ответ очевиден.

Наша проза и поэзия возрождаются – вот что происходит, дамы и господа!

(Траянова Нева)


Игумен Траян и случайные люди в духовных вузах

Отзыв на книгу Оксаны Лебедевой

Повесть двух молодых авторов – Александра Кукушкина и Михаила Гурова «ALMA MATRIX, или Служение игумена Траяна» является литературным дебютом. Оба автора по образованию имеют прямое отношение к церкви, но работают в светских учреждениях. Повесть свою они написали о том, что хорошо знают – об учёбе в Московской духовной семинарии, которая находится в Троице-Сергиевой лавре в Сергиевом Посаде. Герои повести – семинаристы. Много ли мы знаем об этой категории молодых людей?

Все герои повести – люди прекрасно образованные, стремящиеся к знаниям, целеустремлённые. Случайных людей в духовных учебных заведениях не бывает. И в то же время они – обычные мальчишки, не упускающие возможности похулиганить и пошалить. За что расплачиваются репрессивными мерами со стороны администрации. Жаль, что не показано в повести становление характеров героев, их происхождение. Но это нельзя отнести к недостаткам произведения, поскольку главными героями всё же являются не они, а их духовный наставник, проректор по воспитательной работе страшный, непостижимый и непредсказуемый игумен Траян.

Каждая глава повести так или иначе рассказывает о происшествиях в стенах семинарии, о проступках семинаристов и реакции на них игумена. И практически всегда в традиционном противостоянии администрации и учащихся Траян выходит победителем.

Отец Траян, как и его воспитанники, не ограничен только религией, православием, богословием. И ему ничто человеческое не чуждо. У него есть любимый кот, а на досуге он почитывает Стивена Кинга в оригинале (причём, «Тёмную башню», которая, как мне кажется, мало сочетается с христианским взглядом на мир). Главной целью Траяна является отчислить как можно больше семинаристов. Чтобы остались только самые лучшие, самые стойкие, самые верные служители церкви. И не всегда это мальчики из православных семей.

«Отец Траян с пессимизмом смотрел в будущее. Совсем скоро в семинарию начнут поступать молодые люди, рожденные и воспитанные в православных семьях… Эти бесхребетные мальчики с рыбьими глазами и девичьими физиономиями, без эмоций, без страстей, да разве они смогут когда-нибудь нарушить хотя бы одно правило семинарской жизни? Да разве они смогут быть достойными служителями Христа, который однажды разворошил иудейский Храм с плетью в руках. Хорошие священники получаются только из живых парней или даже из хулиганов».

Очень интересно показана повседневная жизнь семинаристов, которая, если не брать во внимание особенности их учёбы (на которых авторы повести не делают акцента), немногим отличается от жизни студентов светских учебных заведений. Разве что уровень образования у будущих священников выше, требований к ним предъявляется больше, а условия жизни у них лучше. Обучение, проживание, одежда, питание и лечение – всё за счёт церкви. Но и поедут после окончания учёбы они туда, куда церковь им велит – быть может, даже, в глухую деревушку на Крайнем Севере или на Чукотке, где пришлось послужить самому Траяну.

С первого взгляда кажется, что игумен Траян душит все попытки свободолюбия и вольномыслия в семинарии. Но это не совсем так. Просто свободой надо уметь распоряжаться, а это умеют не все. События в семинарии, ставшие кульминацией повести, показали, что «свобода им не по плечу, они скатываются в революцию». На такой грустной и заставляющей задуматься ноте и кончается повесть.

(отсюда)


Игумен Траян и желание служить Церкви

Заступничество Елены Даниленко за авторов и героев Alma Matrix

У прочитавших мнения, действительно, разделяются. Ну так что же? Это же хорошо! Значит, нужно составить собственное!

Я хочу заступиться за авторов книги и ее персонажей. Я училась в МДАиС как раз в те годы, которые описаны в книге, многие события помню и многих героев произведения знаю лично. Поверьте мне, это искренне верующие ребята. Хорошие ребята. А то, что в книге не описаны постовые (и не только) службы, прочитанные богословские трактаты, исповеди у Лаврских старцев и личные отношения каждого из героев с Богом, так уж это, извините, на то эти отношения и личные! Кто же будет описывать свои переживания тайн и святынь, к которым учащимся в МДА удалось прикоснуться? Это всегда очень лично, и не нужно требовать рассказывать всему миру о своем духовном опыте.

На мой взгляд, цель книги – показать людям вне Церкви, что у православных ОЧЕНЬ много интересного в жизни, что в храме могут найти себе место рядом с сельскими бабушками и интеллектуалы – молодые, веселые, инициативные люди, полные сил и желания служить Церкви.

(отсюда)


Мотивация игумена Траяна

Анонс Виталия Грушко в газете «Санкт-Петербургские Ведомости» (№ 014 от 27.01.2012)

В романе Александра Кукушкина и Михаила Гурова «Alma Matrix, или Служение игумена Траяна» («Нева», 2012, № 1) показаны беспокойные будни студентов-семинаристов. Учеба в семинарии полна неожиданных поворотов. Виной тому проректор по воспитательной работе отец Траян, фигура странная и эксцентричная. Отец Траян ставит перед собой непростые цели. Больше всего ему нравится отчислять студентов, а это занятие весьма нелегкое, особенно если речь идет о старших курсах. Траяну нужно, чтобы его противники чего-то стоили. Он уважает в них свободомыслие и бунтарский дух. Достойного противника любо-дорого отчислить. Студенты в свою очередь изощряются в разного рода выдумках. Обычные шалости не так интересны, как, например, обсуждения новейших ересей. Но иногда можно совершить и мальчишеский поступок. Смеха ради можно прикрепить кота к макушке высокого дерева… Изворотливым студентам по душе игра с проректором. Они живут по закону «не пойман – не вор». А ведь и Траян когда-то был студентом. И ему случалось быть замешанным в разные истории. Впрочем, понять его мотивацию можно, лишь дочитав роман до конца.


Игумен Траян и игумен Траян

Нет ни одной драгоценности в мире, которую не пытались бы подделать

В Живом журнале появился настоящий игумен Траян. То есть вообще настоящий. Живой. Не поддельный книжный, а тот самый. Прототип. Игумен Траян. И даже фамилия у него Введенский, и послушание у него – проректор по воспитательной работе Московских духовных школ.

Игумен пишет стихи (80% которых на самом деле принадлежат авторам книги и уже где-то публиковались раньше), высказывается о политике (выступая за атеиста Прохорова), рассказывает о своих буднях на должности проректора Академии (вполне убедительно), выкладывает философские размышления о вечности (зубодробительно) и вообще всячески подчеркивает свою настоящность.

Что ж, авторы польщены и радостно приветствуют различные формы фан-творчества, тем более такого, которое даже стилистически иногда похоже на книжного игумена Траяна.

Особенно понравилась авторам вот эта запись:

Говоря о романе «Alma Matrix» мне хочется привести пример литературного героя из другой книги и путем сравнения попытаться объяснить, что же я думаю об этом современном произведении моих бывших студентов, и что я думаю о них самих в связи с их книгой.

Вот герой, который поможет мне – Фриц Тегуляриус, друг и помощник Иозефа Кнехта из «Игры в бисер» Германа Гессе.

Как вы помните, в «Игре в бисер» описывается некая Касталия, островок высокого интеллектуализма и художественности, место существования ордена игроков в бисер. С моей стороны не будет слишком самонадеянно сравнить нашу Академию с этим выдуманным миром, за тем, конечно, исключением, что Касталия подчеркнуто нерелигиозна. Академия тоже некий оазис, или лучше сказать оранжерея, созданная для взращивания духовных и интеллектуальных талантов, которые в других условиях не просто не смогли бы себя реализовать, но даже их существование было бы под вопросом.

Иозеф Кнехт, главный герой, «магистр Игры», лучший представитель Касталии и человек, в чьи обязанности входит этой Касталии сохранение, среди своих очень немногочисленных друзей имеет талантливого, но строптивого, капризного и где-то несносного Фрица Тегуляриуса. Вот описания Тегуляриуса (не поленился найти точные цитаты):

– Он не ценил покоя, ни во что не ставил иерархию, ему наплевать было на осуждение и изоляцию. В общем, он был весьма неприятным и даже несносным существом для общества, идеал которого – гармония и порядок! Но именно благодаря этой нескладности и несносности он был в столь светлом и упорядоченном мирке постоянным, живым источником беспокойства, упреком, возбудителем новых, смелых, запретных мыслей, бодливой, непослушной овцой в стаде.

– Мы считаем, что в жизни Кнехта Тегуляриус был <…> необходим и важен <…> как возбуждающее начало, как окошко, открывающее новые перспективы. В этом странном друге Кнехт, как нам кажется, почуял, а со временем и распознал представителя некоего типа, типа, еще не существовавшего на свете, кроме как в виде этого предвестника, – такими касталийцы когда-нибудь стали бы, если бы никакие новые столкновения и импульсы не обновили и не укрепили касталийскую жизнь. Тегуляриус был, как большинство одиноких гениев, предвестником. Он воистину жил в Касталии, которой еще не было, но которая могла появиться завтра, в Касталии, еще более отгороженной от мира, разложившейся, оттого что одряхлела и ослабела медитативная мораль Ордена, в мире, где все еще были возможны высочайшие взлеты духа и самозабвеннейшая преданность высшим ценностям, но где у высокоразвитой и вольной духовности не было уже других целей, кроме любования собственной изощренностью.

– Тегуляриус был для Кнехта одновременно воплощением высочайших касталийских способностей и предостерегающим предзнаменованием их деморализации и гибели. Это было замечательно и прекрасно, что жил на свете такой Фриц. Но вырождение Касталии в сказочное царство, населенное сплошь Тегуляриусами, надо было предотвратить. Такая опасность была еще далека, но она существовала. Стоило лишь Касталии, насколько знал ее Кнехт, чуть выше поднять стены своей аристократической изолированности, стоило ослабеть орденской дисциплине, упасть иерархической морали, как Тегуляриус перестал бы быть чудаком-одиночкой, а стал бы представителем вырождающейся и гибнущей Касталии.

Авторы Alma Matrix – это Тегуляриусы Московской духовной академии. С тем существенным отличием, что Касталия подвергалась упадку и порождала Тегуляриусов тогда, когда слишком замыкалась в себе и отказывалась от мира, а наша Академия наоборот порождает Тегуляриусов тогда, когда начинает миром слишком интересоваться и открывать ему свои объятия.

Авторы Alma Matrix – это семинаристы будущего, того будущего, которое я не хочу допустить. Они умны и остроумны, начитанны и вообще всячески образованны, где-то даже утонченны и «духовны» в светском понимании этого слова. Они, без сомнения, интересны. Кроме того, возможно, они верят в Бога и даже верят во Христа, я вполне могу это допустить.

Но для них православие – это игра в бисер. Игра в бисер с миром. Они воспринимают православие как набор формул, прекрасных и привлекательных, которыми можно увлечь людей за пределами церковной ограды. Казалось бы, это близко к миссионерской установке, но на самом деле Тегуляриусы не желают привести людей в Церковь, совсем нет. Они хотят привести людей в свою игру, в свой мир значительных подмигиваний, утонченных улыбок и многозначительных киваний головы.

Что такое Alma Martrix как не попытка создать законченный миф о Церкви? Да, пока лишь о Церкви в ее духовных школах, но даже по этой книге видно, в каком направлении может идти работа дальше. Тегуляриусы не живут реальностью. Они создают ей альтернативу. Но поскольку Тегуляриусы умны, они даже в своей альтернативе создают проблемы и шероховатости, чтобы их выдуманный мир не выглядел лубком и иконой, чтобы он был сложен, но привлекателен.

Я не похож на своего литературного двойника не какими-то мелочами. В том и ужас, в том нечестность, если хотите, что я очень и очень похож на литературного персонажа, до такой степени, что уже не похож на него нисколько. Мне сложно объяснить то ощущение, которое накатывает на меня, когда я читаю «о себе», я чувствую, будто сошел с ума, будто читаю о какой-то копии меня, которая существует в совершенно другой реальности, причем реальности настолько другой, но и настолько похожей на нашу, что в ней даже есть Бог, хотя, может быть, и Иной.

Авторы Alma Matrix не соврали ни в одном слове, но обманули читателей во всём. Они зовут своих читателей в Церковь, которая ничем не отлична от Церкви реальной, кроме того, что она отлична абсолютно всем. Мне горько говорить об этом, но авторы оболгали Академию так, как мог бы это сделать только дьявол. Очень умно, очень привлекательно и очень похоже на правду.

Мне горько говорить об этом. Потому что рядом с Тегуляриусом был Кнехт, а рядом с авторами Alma Matrix не оказалось человека, могущего помочь им, могущего направить их энергию, их талант, на доброе дело. Я проморгал их. Появление Alma Matrix, такой прекрасной, такой совершенной, такой удобной для понимания и любви, и такой лживой – это моя ошибка и прямой мой грех. Не уверен, что искуплю его; уже в этом году на первый курс семинарии поступили мальчишки, уверовавшие в Alma Matrix, и я не знаю, что с ними делать – то, что они увидели в стенах Академии настолько похоже на мир книги, что переубедить их в главном будет бесконечно тяжело.

Мне грустно.

(отсюда)


Игумен Траян и хохот в ночи

Протоиерей Александр Авдюгин об Alma Matrix

Еду в Киев. В поезде. В купе.
Тепло. Тихо. Соседи уже спать улеглись.
Ноутбук с собой, так что занимаюсь уже забытым спокойным чтением. Благо в памяти компьютера отложенная «до времени» повесть «Alma Matrix».
Увлекательнейше написано…
Метко. Емко.
Боюсь разбудить попутчиков «хоханьем».
Да и как не рассмеяться вот, к примеру, после такой фразы:
«– А разве не вы чистите паникадила и фрески в лаврских храмах? Мне рассказывали, как вы без страховки лазите под самый потолок. Отцы-монахи еще бояться, что вы сорветесь и расшибетесь насмерть, а им храм придется переосвящать. Ведь это вы?»

(отсюда)


Дебют игумена Траяна

вышел боком

«Alma Matrix» вошла в число ста лучших произведений на русском языке 2011 года по мнению независимой литературной премии «Дебют».

Однако, вошла она боком, угодив в номинацию «Малая проза». Авторы поняли намек организаторов премии и решили в самое ближайшее время увеличить объем книги как минимум в десять раз, чтобы ни у кого не возникало больше никаких сомнений по поводу ее значительности.

(премия Дебют)


Пространство игумена Траяна

Колонка Натальи Рюминой в газете «Премьер» №35 (726)

В июньском номере журнала «Вологодская литература» опубликована книга с интригующим названием — «Alma Matrix». Прочесть ее можно также на страничке http://almamatrix.ru/ Там же можно найти отзывы на произведение. «Текст очень неординарный. Прекрасный в своей ясной простоте слог, очень точные, неожиданные определения и описания. Читать стоит, безусловно, а кто уж что из этого вынесет, наверное, очень индивидуально», — такой отзыв на официальном сайте дает протоиерей Михаил Шполянский. «Alma Matrix, или Служение игумена Траяна» создана выпускниками московской духовной семинарии — Александром Кукушкиным и Михаилом Гуровым.

В центре главный герой — проректор по воспитательной работе в духовной школе игумен Траян. Его дело — отчислять студентов. Каждое отчисление — это целая крупномасштабная операция. Претензии игумена полностью логически обоснованы. Вот за что его любишь, перед этим так ненавидя. Сначала стоишь на стороне студента, а после очередного отчисления полностью соглашаешься с проректором. Он, как и его тезка — компьютерный вирус, продуман до мельчайших подробностей. Это сложная, многогранная и абсолютно неординарная личность. Несмотря на свою «вредоносность», Траян является интереснейшим экземпляром, который пока никому не удалось уничтожить. «Он фанатик, и это страшно заразительно для неокрепших молодых душ людей», — говорит про него один из героев книги. Как же он хочет, чтобы студенты не его боялись, а внутри себя нашли чувство свободы — «Бога в себе». Это помогло бы им делать правильный выбор. Поэтому-то самые хулиганистые и доходят в итоге до пятого курса.

В произведении нет никакой хронологии. Здесь, как и в фильме «Матрица», пространство как будто создает один человек — Траян. Главное для авторов — раскрыть его характер. Но он так и остается до конца книги загадкой. Кто же такой Траян? Иуда, без которого нельзя было бы понять многих вещей? Или праведник, который просто усердно несет свое послушание? И то, и другое, наверное. После прочтения обязательно захочется посетить Третьяковку. Почему? Читайте сами.


Лесть игумена Траяна

и очередные недоумения авторов

Один, пожелавший остаться неназванным человек (как же вас много таких, неназванных! чего боитесь вы? разве Церковь не ваша семья? разве вы не вольны в своих высказываниях? разве… эх, ну да ладно), так вот этот человек – много повидавший и Церкви на самых разных ее уровнях, и мира повидавший в различных его проявлениях – этот человек про Alma Matrix сказал следующее:

Слишком лестно для Церкви, если люди начнут думать, будто она такая, как в книге.

Авторы в печали и не знают, куда деться. Почему же «лестно»? Почему же «слишком лестно»?? Неужто это так? Грустно, да?


Игумен Траян и Самый-длинный-отзыв

Рецензия на книгу Косарева Антона Валериевича,
к.х.н., доцента Саратовского государственного технического университета

«И, сделав бич из веревок, выгнал из храма всех,
также и овец и волов; и деньги у меновщиков
рассыпал, а столы их опрокинул» (Иоан.2:15)

В повести описана модель «воспитательной экосистемы», на самом деле дающей миру тот образ священнослужителя, в котором столь нуждается и на чье духовное окормление уповает изувеченная крушениями ложных идеалов русская ментальность.

Читая повесть, задумываешься, кто же является ее центральным образом, а потом приходишь к выводу, что его-то и нет, в том смысле, что место главного героя занимает противоборство двух начал – мира и мiра. И взаимоотношения людей, ищущих себя на границе этих миров.

Вот игумен Траян, он же смиренный старец Сергий, читающий Ролана Барта в лаврском саду. Кто он? Коварный, жаждущий «невинной семинаристской крови» и ставящий свечку за упокой каждому отчисленному им студенту фанатик? И он же, по словам другого персонажа повести, протоиерея Владимира Фирсова, иной тип монаха, монаха, который ставит выше покаяния, поста и молитвы какие-то другие идеалы… Засланный казачок в кругу базилианского братства, «белая ворона» в среде черного духовенства, инквизитор нового времени, чудом избежавший трибунала прежней инквизиции, просто потому, что не в то время и не в том месте родился…

В христианстве личность человека не может быть раскрыта с помощью однозначных категорий, приурочена и привязана к какой-либо доктрине и помыслена в русле приемлемой временем идеологии. Она надмирна, а потому трансцендентна и именно так раскрывается в православной антропологии. Спроецировать ее в здесь-бытие можно лишь в мнимом пространстве нравственных координат, а потому то, что кажется причудливым и непонятным для обыденного сознания может иметь фундаментальный онтологический статус, в котором для нас раскрывается подлинное. «Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием» (Римл. 7:22). Эти слова апостола раскрывают те глубинные основы воцерковления, без которых этот процесс становится просто манифестацией формы, благочестивым трудом, но трудом Марфы во время разговора Спасителя с Марией. Прп. Варсонофий Великий замечает: «…сам по себе труд суетен и вменяется ни во что». И всякого, кто преодолеет леность в себе, рискует впасть в соблазн пустого труда.

Сегодня как-то пошло на спад, набило легкую оскомину существующее заблуждение «зачем ходить в храм, если Бог у меня в душе». Но когда стало понятно, что без участия в богослужении и Таинствах церкви нет приобщения человека к действию благодати, появилось и стало набирать силу противоположное убеждение: «зачем иметь Бога в душе, если я могу найти Его в храме?» Думается, что именно это заблуждение становится характерным симптомом духовного состояния общества в эпоху потребления, когда храмы открыты, но люди не в состоянии ни вынести из них благодать и согреть ею своих ближних, ни донести ее до своего собственного сердца. Конечно, участие в мистической жизни Церкви, включая богослужение и Таинства, опыт поста и домашней молитвы является ключевым в жизни каждого христианина, но сама важность его заключается в преображении «человека внутреннего», в воспитании в себе способности прощать и любить, без чего подлинного служения Богу быть не может. Сегодня Православие стало явлением моды, приверженность его носит массовый характер и каждый примеряет его на себя в меру своего интереса и желания. Поэтому есть смысл говорить не о Православии внутри современного человека, а о его «православности», то есть мере и желании разделять это мировоззрение. Такая своеобразная «эпоха неофитов», вполне сочетающаяся с «эрой инфантов», то явление оскудения духа, которое С.С. Хоружий назвал «антропологической мелкотравчатостью»…

Внешнее воцерковление дается легко, человек приобретает смиренный вид, характерный лексикон, начинает посещать богослужения, толком ничего из них не вынося. Происходит поверхностное взаимодействие с культурной средой, не более, и при этом далеко не всегда есть даже не желание, а простое понимание того, что воцерковленность – это нечто другое, чем просто воспроизведение культа. Парадоксальным образом (а Церковь парадоксальна по своей сущности) гораздо более воцерковленными были люди советской эпохи, далеко не всегда знавшие, что такое храм, но в корне своего самосознания хранившие идеалы единства и соборности. Что ж, Православие открывается нам как религия разбойника и самарянина, мытаря и блудницы, и как только внешнее благочестие затмевает для нас пусть маленькое, но настоящее осознание правды Божией, их образы встают перед нами. И мы, вслед за Великим Инквизитором говорим Христу: «Уходи, ты нам мешаешь»… Мешаешь думать, что мы православные и тешить себя надеждами, что спастись можно, прилагая усилия лишь там, где нам комфортно их прилагать; думать, что любить – это осознавать свое единство с причащающимися собратьями; считать, что благоговеть перед святыней – это лишь духовно умиляться в ее присутствии…

А ведь зачастую люди из таких «православных» лишь на словах, семей, считавших, что их пребывание в Церкви автоматически влечет за собой их воцерковление, не прошедшие опыт духовного взросления, не умеющие думать и переживать, приходят в семинарию. Не о них ли говорит игумен Траян: «А ведь было, помнится, время, золотое время, когда они извивались как змеи, но не сдавались. Даже когда им вывешивали приказ об отчислении, они все равно продолжали суетиться, звонили своим архиереям, …, отказывались освободить место в общежитии, ну хоть что-то да делали. Но теперь! Не студенты пошли, а тряпки. Куда катится Церковь? Позор. Отец Траян с пессимизмом смотрел в будущее. Совсем скоро в семинарию начнут поступать молодые люди, рожденные и воспитанные в православных семьях, и начнется закат «эры проректоров». Проректоры перестанут быть нужными, надобность в инспекции отпадет, весь искуснейший и тончайше продуманный аппарат слежки за студентами потеряет смысл своего существования. Не за кем будет следить. Эти бесхребетные мальчики с рыбьими глазами и девичьими физиономиями, без эмоций, без страстей, да разве они смогут когда-нибудь нарушить хотя бы одно правило семинарской жизни? Да разве они смогут быть достойными служителями Христа, который однажды разворотил иудейский Храм с плетью в руках. Хорошие священники получаются только из живых парней, или даже из хулиганов».

Практически как у Пастернака, поэтике которого близко и творчество самого отца Траяна:

Во всем мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.

До сущности протекших дней,
До их причины,
До оснований, до корней,
До сердцевины.

Всё время схватывая нить
Судеб, событий,
Жить, думать, чувствовать, любить,
Свершать открытья.

О, если бы я только мог
Хотя отчасти,
Я написал бы восемь строк
О свойствах страсти.

О беззаконьях, о грехах,
Бегах, погонях,
Нечаянностях впопыхах,
Локтях, ладонях.

Я вывел бы ее закон,
Ее начало,
И повторял ее имен
Инициалы.

Я б разбивал стихи, как сад.
Всей дрожью жилок
Цвели бы липы в них подряд,
Гуськом, в затылок.

В стихи б я внес дыханье роз,
Дыханье мяты,
Луга, осоку, сенокос,
Грозы раскаты.

Так некогда Шопен вложил
Живое чудо
Фольварков, парков, рощ, могил
В свои этюды.

Достигнутого торжества
Игра и мука -
Натянутая тетива
Тугого лука.

Чтобы знать, что такое Церковь – нужно быть в ней, чтобы знать, что такое жизнь – нужно жить. И особенно это актуально, когда речь идет о будущем пастыре. Протоиерей Валентин Свенцицкий в своем очерке «Антихрист» объясняет это: «При малейшей попытке жить по-настоящему, при первом, самом робком шаге ко Христу дорогу преграждают чьи-то страшные руки, и без бою, без муки, не пережив «антихриста», ко Христу не приблизиться никогда». Герой очерка о.Валентина (не он ли это сам?) проходит нелегкий путь в начале которого он отождествляет себя со святым от антихриста, а в конце, пережив напряженную, доведенную до предела работу сердца, разума и веры, свободной волей припадает ко Христу. И если кому-то выпало пройти этим путем, то чтобы не пропасть на нем, нужно, чтобы лампада веры теплилась в по-настоящему живом сердце. Полумеры здесь не помогут.

Увы, таких «людей-гвоздей», способных на широкий жизненный жест, сегодня все меньше. Они исчезают как «вид». Гораздо чаще встречаются люди, чье «хулиганство» предстает как доведенное до крайности внешне-благочествивое равнодушие, теплохладность, уродующие душу и вносящие смуту и раздор в жизнь ближних. Отец Траян знает об этом и не жалеет средств для пресечения духовного карьеризма таких людей. Кто-то может осудить его поступки, но едва ли ответят на вопрос: «как иначе с этим бороться?». Увещевания бессмысленны, духовные назидания понимаются превратно или же вообще не понимаются. А ведь цель семинарии не столько обучить, сколько воспитать пастыря. И на тех, кто его готовит, лежит ответственность не только за путь будущего священника, но и за духовное состояние его будущих чад. И простите, почему они должны брать на себя эту ответственность, если видно, что у человека нет священнического призвания? Поэтому отчисление из семинарии не стоит сравнивать с отчислением из комсомола и уж подавно, из светского вуза. Да, в этом деле такой исход – неотъемлемая часть воспитательной работы. Жизнь воцерковленного православного человека в важных ее аспектах освящается и благославляется Церковью, и неблагословение заниматься каким-либо делом – нормальная составляющая духовного пути православного человека. Это всего лишь предостережения от попытки стяжать несвойственную на данном этапе духовного взросления добродетель, чтобы помочь человеку избежать тех соблазнов, грехопадений, а возможно, даже и погибели, которые станут ее следствием.

Проректор по воспитательной работе обрушивается не столько на «вольнодумство», сколько на «вольнодушие» своих воспитанников, готовое опровергать духовные авторитеты, но вполне мирно уживающееся c существующим в их среде стукачеством. Судя по сюжету книги, игумен Траян не на много старше своих студентов, но воспоминания Андрея Введенского хранят память о том, как в его время проучивали кляузников. Увы, процессы духовной деградации идут лавинообразно и уже в среде семинаристов, с которыми работает игумен Траян, стукачество становится нормой, а неприятие этого незаметно. И не проректор Траян культивирует этот тип личности, и не советская власть определила этот тип моральных убеждений, он коренится в недрах человеческой души, образ Иуды всегда шел через человеческую историю. Траян лишь использует его, чтобы бороться в пределе с ним же самим. Воспитательная работа игумена Траяна строится по игровому сценарию, он, наследуя словам св. Иоанна Златоуста «Церкви надлежит быть гонимой», создает в стенах духовной школы своеобразную атмосферу гонений, некую «духовную дедовщину». Именно в такой ситуации укрепляется человеческий дух, становятся видны роли, свойственные людям, правильно оценивается главное и преходящее… Становится видно, как поведет себя будущий пастырь, он сам нарисует свой моральный портрет. И ведь по существу, единственные, у кого не было шансов избежать отчисления, были сами осведомители. Вот воспитанник семинарии, «желторотик» Женя Зенковский, вот воспитанница регентского отделения, «ХБМка» Леночка Творожкова, так положительно проявившие себя и в учебной, и в приходской жизни. Они так и не осознали, что оказались в среде, где подлинная нравственная чистота выше внешне-пристойного благочестивого поведения, что образ пастыря и его будущей матушки не совместимы с образом стукача. Они не поняли правил игры. А потому своих родителей дипломами об окончании духовного учебного заведения не порадуют. Они их просто не получат.

Весьма колоритны в повести образы семинаристов: Гайда, Настоящий – трикстеры, бросающие вызов системе, являясь при этом ее краеугольным камнем. Их жизненное горение и неугомонность, поиск Царствия Божия и правды Его, столь характерный в молодости, их священнический удел входит в антагонизм и в то же время в парадоксальное единство со стезей игумена Траяна, являясь противоположным полюсом того бродилища духа, которое царит в стенах Московской духовной семинарии, той закваски, которой уподобляется Царствие Божие [Мф. 13:33]. Они тоже изобличают неподлинное, происходящее в жизни псевдоправославия. В студенческой газете «Alma Matrix» вместо стандартной темы о крестном ходе вокруг храма, они предлагают тему о жизни тех, кто не нашел себя на священническом поприще после окончания семинарии. А вместо темы «наши мастерицы» (о «матриархате» на территории отдельно взятого прихода) предлагают обсудить, «что было раньше: семинария или ее проректор». То есть поставить в основу студенческой газеты материалы о «неелейном», живом православии, будоражащие трясину благочестивого приходского мещанства. Этакое «интеллектуальное» сообщество «православных хулиганов» вокруг семинарской газеты, подобно тому, как два столетия назад русская мысль собиралась в кружках вокруг общественных журналов.

Не знаю, насколько это в действительности бы удалось, ведь сегодня чтение вообще не популярно среди молодежи.. И у каждой социальной прослойки есть убедительные отговорки на этот счет, в том числе и у «елейно-православных» христиан, дескать: «читать-то – мы читаем, но только «духовную литературу», под которой понимаются столь популярные в свечных ящиках брошюрки из серии «Что посоветуете, батюшка?» или адаптированные для «простого» читателя выдержки из святоотеческой мысли. Но не более. Понятно, что как в интеллектуальном, так и в духовном развитии есть свои этапы: детство, юность, взрослый возраст, и каждому из них свои книги. Но ложно истолкованная заповедь «будьте как дети», замешанная с характерной для русской жизни ленью оправдывает то, что человек пребывает в инфантильном состоянии до глубокой старости, выбирая для себя характерные для этого стереотипы поведения и соответствующую «детскому» возрасту литературу… Все остальное утомляет мысль, «простота» мещанского уклада этого не любит. А довод о недоступности просвещения в эру, когда интернет есть у каждого, звучит мягко говоря, неубедительно.

На самом деле это просто нежелание утомлять свою мысль. А зачем? «Мамка блинков состряпала, батька печку истопил…» Куда стремиться? Священник, по мнению простого прихожанина должен больше заботиться о чистоте своей жизни, интеллектуальное чтение ему лишь во вред. Мирянам уж и подавно. Можно было бы возразить: «хорошо, но на свете столько замечательных образцов литературы духовного содержания: это и собрания сочинений святых отцов и произведения деятелей богословской мысли». Пожалуйста, сегодня доступна любая литература. На что будет дан достойный ответ: «нет, это все гордыню воспитывает». А вот упорное желание видеть мир лишь таким, каким «моя левая ноздря» захотела, гордыней не считается.

В действительности же православие не только освящает, но и просвещает жизненный мир человека. Мир православия – это мир книги, и правильно поставленный процесс воцерковления этап за этапом обучает человека, научает его сравнивать и поверять свой жизненный опыт по образцам, отобранным Традицией. И это роднит его более с интеллектуальной средой, чем с пространством невежества, пусть даже завернутого в благочестивую оболочку. Человек, воспитанный на книге, научается видеть, что мир многограннее и сложнее, чем его видно на первый взгляд, что кроме поверхности есть еще и глубина, а чтобы понять человека, нужно уметь находить отличия от себя самого, а это уже подвиг смирения.

Остается непонятным, действительно ли в стенах Московской духовной семинарии еще остались студенты. Способные после отбоя предаваться «интеллектуальным оргиям» в аудиториях. Все же сегодня более типичен образ воспитанника семинарии, как «канонически-чистого» молодого человека, пришедшего на семинарскую скамью после школы, техникума или ПТУ. Есть конечно, исключения, но они реже. Впрочем, если воспитанники с университетским дипломом, и главное с университетской тягой к знаниям, сумеют привить задатки интеллектуальной богемы своим собратьям, то честь им и хвала! Во всяком случае идея создания органа студенческого самоуправления, будь то студсовет или что-то другое, в столь разнородной среде, на мой взгляд обречена на провал. Если это и произойдет, то события будут разворачиваться в духе оруэлловского «скотного двора». И прав отец Траян, который на собрании, посвященном отчислению Егора Утлова, говорит: «Где те люди, которые готовы к покаянию? О чем вы говорили? Был ли хоть один аргумент в защитительных речах? Нет! Общие места и подъемный пафос не заменят здравых рассуждений, но зато смогут завести толпу. И это произошло с вами! Вас превратили в толпу! «Синдром третьекурсника» – это всего лишь опыт церковного взросления. Семинария тут не при чем! Любой человек, если хочет жить в Церкви, должен пройти через подобное. И вам, если не пережили это состояние еще до семинарии, лучше пережить его сейчас, чем после рукоположения. А если нет сил, то лучше уйти из духовной школы и стать мирянином, чем сидя за партой превращаться в хладнокровного циника, требующего возможностей для покаяния!» Как это сочетается со словами Ивана Александровича Ильина в его очерке «Чего мы ожидаем от наших пастырей»: «… всюду, где веет истинный дух Христа, прихожане будут счастливы иметь в своем пастыре живой источник молитвы, любви и христианской совести, ибо сии три основы составляют драгоценнейшую и сильнейшую скрепу христианской Церкви вообще. Мне не кажется при этом, что высказанные мною ожидания слишком высоки и трудны в осуществлении, ибо дело священника, пастыря и духовника не есть обычная профессия, сходная с другими, но требует особого призвания и особых даров. Эти дары даны не всякому, но кому они не даны, тот не должен посягать на это звание».

Культ, исповедуемый лишь по форме, неизбежно вырождается в некую постмодернистскую ситуацию. Знак, отрывается от своего означающего и уходит в свободное плавание по семиотическому потоку, профанируя чувство священного в погруженном в этот поток человека. В этом соблазн постмодерна. И для борьбы с этой ситуацией Траян пользуется ее же методами, ему приходится пройти тем же путем, чтобы понять, как он устроен: «Видите ли, я каждый день и час, непрестанно и упорно думаю над тем, как обмануть инспекцию и совершить беззаконие. Представляете? Я чувствую точно так, как чувствует семинарист, думаю, как он, стремлюсь к тому, к чему стремится он. … Моё усердие превозмогает рассудки семинаристов в два счета. Теперь вы понимаете, что студенту перехитрить меня практически невозможно, ведь он-то начинает думать только в тот момент, когда уже во что-то вляпается. Я впереди любого из них на несколько десятилетий. Все гениальное просто. Я придумал столько возможностей обмануть инспекцию! Боже мой! Наверное, даже сотой доли того, что я придумал, еще не использовали семинаристы. – Траян был доволен изумлением Фирсова. – Знаете, батюшка, они на самом деле очень наивны».

Траян одновременно в русле традиции и вне ее, пытаясь говорить с постмодерном на языке «другого». Загадывает студентам загадки из «Темной башни» Стивена Кинга, нарушает режим вместе со своими воспитанниками, чтобы разворотить масонскую стелу в Академии. И в том и в другом случае он, как подлинный воин Христов, бросает вызов матрице, закону «цифровой кармы» восставшей против любви. Он как юродивый отважно погружается в грязь, чтобы извлечь из нее то, что можно спасти, чтобы показать, что и в самой этой грязи может быть чище, чем и в иной псевдовоцерковленной среде… Игумен Траян – монах-постмодернист, но его служение посвящено изобличению постмодерна. Принимая врага в себя, он знает, что последний, кто неизбежно взойдет на плаху, будет он сам:

«– Ну же, батюшка! В чем ваша тайна?
Траян сделал большой глоток, поставил стакан на столик и тихо сказал:
– Тайна… – он сделал паузу, словно в последний момент передумал говорить. Потом собрался и продолжил. – Понимаете, тайна очень проста. Все это время я отчислял одного и того же студента.
– Простите?
– Я отчислял одного и того же студента. Себя самого».

Отец Траян понимает, что человек, бросивший вызов брешам в бытии, рискует быть из него отчислен… Остается лишь помолиться о его душе.


Одиночество игумена Траяна

Always, alone. Фотографии M.Stranka и M.Wanli
Специально для AlmaMatrix.ru

Одиночество игумена Траяна

Одиночество игумена Траяна

Одиночество игумена Траяна

Болгарский фотохудожник Magdalena Wanli и пражский фотограф Martin Stranka попытались уловить оборотную сторону игумена Траяна – ту, что не описана в книге.


Похвала игумену Траяну

Траян – исчадие ада? Нет! Это мёдом написанная икона!

Авторы в растерянности. Они сами уже не знают, что они написали. Их ругают и за то, что они очернили действительность, и за то, что они её приукрасили. Вот пример последнего мнения. Иван Бушуев, выпускник семинарии, разочаровался в Alma Matrix, потому что надеялся увидеть в ней «Вызов духовной школе и Проректору лично», а вместо этого увидел такое:

Редкостная по сладости и изворотливости похвала Инспектора.
Подобное изложение и всепреданнейшее восхваление начальства – типичный стиль для выпускников духовных семинарий.

В «Альма Матрикс» Игумен именуется героем своего времени, гением и просто суперменом системного разлива, который там может абсолютно всё.
В книге он превознесен и воспет с прилежанием и усердием.
Вызовом книгу можно было считать, если бы авторы иронизировали по поводу его способностей, но ребята вполне серьезно восхваляют Траяна. Во всех противоборствах со студентами он выходит победителем.

Безусловно, знать различные подробности из жизни героя книги могут только люди, особым образом к нему приближенные или его придумавшие. Какой же вариант тут более верный? Как бы там ни было, авторы просто выстлались пред Траяном как цветочный ковер.

Нет ничего дурного в прославлении своих героев. Описывать своих наставников и кумиров – дело известное в истории человечества. Кто-то слагает похвальные истории, иные ваяют их изображения – всё нормально. Да, и Траян – хороши герой, способный вдохновить студентов. Только вот труд правильнее именовать «Книга хвалебных пений Траяна» или «Кумир двух выпускников», можно «Легенда МДС» или «Почтение проректора МДАиС, выполненное в полном соответствии со всеми правилами и стандартами духовной семинарии».


Покаяние вокруг игумена Траяна

Отец проректор сеет вокруг себя разумное, доброе, вечное

Многие воспринимают книгу в штыки. Но только до тех пор, пока не прочитают её. Вот тому красивое и яркое подтверждение. Один из участников обсуждения Alma Matrix (Олег Бахарев) пишет:

*14 июл 2011 в 11:48 Прекрасный пример, подтверждающий то, что со времён Христа в церкви ничего не изменилось: в среднем, каждый двенадцатый – предатель.
*14 июл 2011 в 13:00 До не давнего времени Церковь оставалась «табу» для попсовых писателей. И вот табу сломлено.
*14 июл 2011 в 13:03 Alma Matrix – типичный бульварный ширпотреб.
*14 июл 2011 в 13:04 А тамошний юмор вполне в стиле журнала «Безбожник».
*14 июл 2011 в 13:11 Этот образ несёт разрушение святости (духовной высоты) духовного образовательного учреждения.
*14 июл 2011 в 14:09 По сути – это такой современный вариант картин Перова «Сельский крестный ход на пасху», «Чаепитие в Мытищах» и «Монастырская трапеза».
*19 июл 2011 в 16:25 От прочтения нескольких первых строк возникает «органическое отторжение».

(Звук фанфар и барабанная дробь! Задержите дыхание! Сейчас наступит покаяние, вызванное прочтением книги – обратите внимание на дату. Человек, нашедший в себе силы признать свою неправоту, без всяких оговорок и иронии достоин восхищения).

*2 авг 2011 в 22:25 Возможно я погорячился вначале этого обсуждения. Может быть, эта книга всего лишь некий своеобразный способ привлечь внимание интеллектуальной молодёжи к православию. Мол, что православие не обязательно сборище старушек, анафематствующих Гарри Поттера.


Дыхание игумена Траяна

опаляет радостью…

Авторы Alma Matrix всегда хотели встретить вживую героя какой-нибудь книги, например Родиона Раскольникова с топором или д’Артаньяна со шпагой. Но больше всего им почему-то хотелось встретить Фродо Бэггинса. Авторы представляли себе, как идут они по Ярославскому вокзалу, а навстречу – такой полурослик с босыми волосатыми ногами и вещевым мешком за спиной. Авторы радостно, но очень вежливо, спрашивают у Фродо: «Извините, а вы, случайно, не Фродо Бэггинс?» И Фродо, глядя снизу вверх, отвечает им: «С чего это вы взяли?» Чешет одной ногой другую и уходит, зараза, прочь.

Авторам так и не удалось встретить Фродо Бэггинса, и они начали думать, что героев книги встретить невозможно вообще никому. Но они ошибались!

Потому как недавно одному священнику из срединной епархии удалось в центре Москвы встретить героя Alma Matrix – Макса Задубицкого. Батюшка приехал на богословские курсы и среди других студентов обнаружил добродушного гиганта, который повадками и всем своим типажом поразительно походил на Задубицкого. Батюшка подошел к нему и очень вежливо спросил: «Извините, а вы, случайно, не Максим Задубицкий?» Макс посмотрел на батюшку сверху вниз и ответил: «С чего это вы взяли?» Потом зевнул и ушел, зараза, прочь.

А вечером позвонил, и рассказал всё авторам.

Оглядывайтесь, друзья, по сторонам. Герои Alma Matrix живут среди нас.


Амбивалентность игумена Траяна

как норма всякого существования

Автор одного отзыва (Yelena) написала блестящую характеристику на Alma Matrix: «Увлекательная книжка, конечно, только не для розово-очковых неофитов :) хотя, может, и наоборот – как раз для них».

И это правда. Ни в коем случае для неофитов – хотя, может, как раз для них. Ни в коем случае для выпускников семинарий – хотя, быть может, как раз для них. Ни в коем случае для нецерковных – хотя, возможно, как раз для них. Одни видят в игумене Траяне исчадие ада, другие – посланца Небес. Одним кажется, что книга очерняет действительность, другим – что приукрашивает. Одни думают, что это пасквиль, другие – что миссионерский проект. Карикатура – икона. Комедия – трагедия. Чистая радость – глубины мрака.

Поневоле задумаешься о том, что Траян и мир Alma Matrix – это просто нормальный мир и нормальный проректор. Ведь только норма может абсолютно всем казаться странной. Потому что она – в центре, а мы все эксцентрики.


Целомудрие игумена Траяна

Елена Колядина, писатель, лауреат премии «Русский Букер» – отзыв на Alma Matrix

Я не литературовед, критик или филолог, могу судить о книге только, как писатель и опытный читатель – читаю огромное число книг, анализируя их для собственного писательского роста, поэтому скажу просто: Браво, авторы!

О тексте могу сказать только хорошее. С первых строк текст затягивает и не отпускает. Конечно, в первую очередь (то есть на поверхностный взгляд) из-за возможности узнать изнутри жизнь современной семинарии, в которую никто из нас не вхож. В этом отношении у авторов заранее фора – даже если бы они просто «тупо» описывали каждодневную, бытовую жизнь семинаристов, это уже было бы интригующе, завлекательно, ведь так интересно подглядеть в замочную скважину скрытого от нас мира современных священнослужителей. Что едят батюшки? Где спят? Какие передачи смотрят? Интересно, любовницы у них бывают? Вот какие вопросы роятся в голове меня, как читателя-обывателя. Но авторы, кроме мастерски выписанного пестрого фона, на котором разворачиваются события, и яркого узора бытовых подробностей пошли гораздо, несравненно дальше – в книге есть еще и драматургия, яркий конфликт, выпуклые герои.

Очень мне понравился стиль письма: понятный, по-мужски крепкий, без кружев и виньеток. А еще ирония, мягкий юмор. Просто на зависть стиль! Очень тронула чистота, с которой описываются события – даже намека нет на изнанку жизни или темные стороны нашей натуры. Казалось, чересчур уж благостно, прямо елей кругом! Сперва я подумала, что авторы или очень молоды и поэтому еще наивны, или очень слабы как писатели в психологическом плане (не могут раскрыть внутренний мир, скрытые, психологические мотивации героев). Дочитала до главы, где игумен Траян слушает ночью под коньяк музыку со своим коллегой и жду: ну, сейчас наконец-то начнется правда жизни… Ну не может быть, чтоб ничего дальше между двумя мужчинами в такой интимной обстановке не произошло… Очень недоумевала, когда музыка и коньяк кончились, и все разошлись по своим кельям. «Силенок не хватило», – подумала я об авторах. А потом устыдилась и поняла, что это намеренно, и в этой чистоте писательская сила.

После прочтения несколько дней ходила, как пьяная от счастья – всем хотелось рассказать, где могла – рассказывала. Страшно хочется, чтобы вышло книгой в издательстве.

Но для этого авторам просто необходимо написать примерно еще треть объема, в котором подробно развязать (привести к логическому завершению) все узлы, которые они завязали в судьбе игумена Траяна. Еще мой бесплатный авторам совет: не «прыгайте» в тексте из одного времени жизни Траяна в другой, пусть, там, где возможно, все будет в хронологическом порядке, это читателю понятнее, он не путается. Без концовки теряется идея, собственно, пока ее и не сформулировать из текста. (Зачем приходили? Чего хотели?) А без мощной идеи нет мощной книги. В общем, как говорил герой фильма «Покровские ворота»: «Соев, поработайте над финалом!» И еще смущает меня название произведения: очень длинно и к тому же невозможно понять (не прочитав текст), что здесь игра слов «альма матер» и «альма матрица».

Ярким и необычным авторам «Alma Matrix» желаю успехов!


Вологодский вояж игумена Траяна

Авторы тянут трясущиеся руки к бумаге с заветными буквами

Alma Matrix на Вологде

В №10 за 2011 год «журнала отечественной словесности «Вологодская литература», адресованного мыслящей аудитории, имеющей вкус и осведомленной о высоком предназначении печатного слова», опубликована Alma Matrix.


Небесный покровитель игумена Траяна

И это вовсе не император Марк Ульпий Нерва Траян

Некоторые читатели задавались вопросом, что за странное имя дали отцу проректору при постриге – Траян. Другие же читатели, стараясь помочь авторам с ответом на этот непростой вопрос, искали святого Траяна, покровителя игумена Траяна. И нашли.

Небесным покровителем игумена Траяна является игумен Траян – преподобный настоятель монастыря в местечке Браспар в Бретани VI века.

Сейчас это картавая Франция, а вообще там жили доблестные кельты, воевавшие с драконами и великанами, просившие помощи у фей и мудрого совета у Мерлина, бегающие от соблазнов русалок и рисовавшие на своих церквях смерть в образе худосочного Анку с косой. От Браспара до прибежища Анку – то есть до ада – рукой подать, это всё в горах Арре.

Чтобы стать преподобным – идеальное место.

(отсюда)

Актуальность игумена Траяна

Рецензия на Alma Matrix Наталии Стяжкиной

Вездесущие СМИ — верные слуги «абсолютной реальности», парят над миром, покрывая своей тенью всё, над чем пролетают. Однако они не вода и не воздух. И не Святой Дух. Поэтому, как бы не хотелось проникнуть даже во Святая Святых — им это не удастся. Закрытые миры будут жить и дальше по своим законам, допуская к себе лишь избранных по духу. Только они сами могут рассказать о себе подлинно.

Мир Православной духовной Академии странен и непонятен для многих, потому что закрыт. Семинаристы — молодые, умные, здоровые, красивые, многие уже с высшим образованием. Что они там делают среди строгих монахов, старинных книг, древних распевов, святых икон, в «перспективном» окружении немодных молодых особ в белых платочках — бойких и шустрых регентш? Как из них получаются такие хорошие любящие батюшки? Или, наоборот, почему иногда из них получаются такие неверующие священники-карьеристы?

Николай Помяловский в «Очерках бурсы» и Иван Никитин в «Дневнике семинариста» в 60-х годах позапрошлого века, казалось бы, приоткрыли дверь в мир бурсака. Мир, весьма неприглядный, порождающий иногда чудовищные для будущих священников нравы. Прецедент проникновения в русскую литературу подобной темы объяснялся критиками того времени просто: пора придать огласке то, что уж более не может быть скрыто от ока общественности. Произведения прозвучали громко и хлёстко, навсегда войдя в историю русской литературы. В церковную историю духовного образования, правда, войти им не удалось…

С тех пор минуло полтора столетия. Самая знаменитая «бурса» — Московская духовная Академия в Троице-Сергиевой лавре — в конце 1917-го была закрыта, и лишь в 1946-м году возрождена в Новодевичьем монастыре…. Времена коренным образом поменялись множество раз. Естественно, неоднократно изменились и люди. Что стало с «нравами» и жизнью современных «бурсаков»?

Возможно, на эти вопросы по силам ответить книге: «Alma Matrix, или служение игумена Траяна. Цикл новелл о жизни Московских духовных школ», написанной недавними выпускниками Московской духовной семинарии Александром Кукушкиным и Михаилом Гуровым. Авторы, по их же свидетельству, «получив богословское образование, не стали священниками. Они как были мирянами, так ими и остались. Только, в отличие от других мирян, авторы знают о Боге, мире, Церкви, человеке и себе так, как знают о Боге, мире, Церкви, человеке и себе священники». Почему бы не поделиться знанием?!

Все персонажи книги созданы из микса реальных прототипов, вся реальность Московских Духовных школ полностью соответствует действительности. На поверхности — очень увлекательное описание жизни, интересов, быта семинаристов. Через край — молодость, счастье, даже свобода, несмотря на препоны «правил поведения» и коварство проректора игумена Траяна.

В глубине — сокровенное. Писать правду о сокровенном в Русской Церкви с любовью, для всех, очень сложно. Но, как оказывается, можно. «Плач третьей птицы» Монахини N, вышедший 2 года назад, вероятно, первый серьёзный документальный аналитический рассказ о жизни и спасении в современных монастырях, об особенностях современного монашества в России, написанный любящим сердцем без прикрас, с болью. «Alma Matrix» — тоже не просто рассказ о семинарии. Он не только о радости жизни в мире и в Церкви. Он даёт не только исторически выверенное клише-образ современного семинариста. Это рассказ и о боли — о безбожном матричном мире — «абсолютной реальности», поглощающей, подобно чёрной дыре, современных людей даже в Церкви.

«…Устают институты Церкви, её общественная, опасно близкая к государству сторона, а сама Церковь, её сердце бьется свежо и сильно, как в первый день, потому что живет в другом времени» — как очень точно заметил писатель Валентин Курбатов. «Alma Matrix» призывает задуматься о том, к чему же хотим быть причтены мы, ныне живущие? К неисчерпаемому увлекательному горизонту человеческих отношений, лежащих вне Бога и его заповедей, чтобы возвыситься в «осуждении греха» аки пророцы? Или все же к той — подлинной, вкупе земной и небесной, что на каждой Литургии причащает нас Жизни Вечной, ждёт от нас любви и покаяния?

Как сказал один из авторов — Александр Кукушкин: «Да. Все согрешили. Ну и угомонитесь же, наконец. Хватит обличать. Проповедуйте покаяние. Любви не хватает. Любви». Угомониться сложно, но необходимо — это главный призыв книги. Это, собственно, единственный путь, на котором ты никогда не получишь личное сообщение: «Ты увяз в Матрице».

(отсюда)

Безбожие игумена Траяна

Отзыв на Alma Matrix Александра Сахненко

Я понял о чем книга. Нет-нет, не подумайте, я вовсе не берусь утверждать, что понял замысел авторов и разгадал Тайну тайн. Вовсе нет. Я понял эту книгу по-своему. Нашел ее для себя. Проникся безграничным сопереживанием героям и лишь изредка изо всех сил пытался уловить логику авторов.

Весь смак этой книги в том, что в ней нет Бога. Как бы страшно это ни звучало, но это так.

Русская Православная Церковь, самый престижный духовный ВУЗ страны, легенды-профессора, чудотворные святыни, авторитетное духовенство, но не Бог. Бога нет! Семинарские стены, занятия, послушания, молитвы, проповеди, развлечения, задумки, шутки, но не Бог. Бога нет. Духовенство, ректор, проректоры, даже бабушка-техничка, но не Бог. И тут Бога нет. Заметьте, я не говорю, что Бога нет в семинарии или в душах духовенства. Речь совсем не о том. В книги Бога нет. Что поразило меня изначально и не перестает поражать до сих пор – с какой особой ловкостью, играючи, но с каким титаническим трудом авторы сделали это – описали мир, в котором нет Бога.

Я ни за что не поверю, хоть режьте, хоть называйте наивным инфантилом, но я не поверю, что в том мире, который описали авторы, нет людей, чувствующих Бога. Ректор, проректор, педагоги, да даже и сами семинаристы – найдутся, найдутся, уверяю вас те, кто не забывает о пребывании Господа везде и во всем. Но книга не о них.

Перед нами возникает главный герой, бессмысленно сотый раз повторять его имя и сан, они уже наверняка засели в памяти каждого читателя, основная проблема которого – отсутствие Бога в его жизни. Он перестал чувствовать или и вовсе не чувствовал никогда Бога в себе. Слово чувствовать – от слова «чувства». Представьте себе человеческую жизнь без чувств: роды без боли, кормление без любви, воспитание без ласки и т.д. Точно такая же жизнь и в описанном авторами мире. И молитвы, и послушания, и многочисленные лекции и нотации. Вспомните, как отец Траян объяснял некоему семинаристу важность ухаживания семинариста за своими ногтями. Ведь он своими руками будет брать Тело Христово! Вот о чем нужно думать семинаристам – о пальцах, а не о Боге.

Как много в этом произведении прожженного годами, а то и веками быта. Как много традиций и правил. И именно эти традиции, этот быт «вынуждают» игумена отчислять семинаристов. Ведь есть Устав, есть нормы, которым должны соответствовать будущие пастыри. Но скажите, что полезнее будущему пастырю – проспать лишних 3 часа (в положенное, заметьте, время!) или же разобрать новую ересь, придуманную главными, опять же, героями? Казалось бы здесь, именно здесь, а не на лекциях и не во сне, семинаристы познают истинность своей православной веры в Бога! Ан нет! Бога-то нет! Есть Устав. Его нарушили. С нарушителями разговор короткий: «отчислить за несоответствие духу Московских духовных школ». Не вере, не чину, ни даже Богу, а духу. Который, между прочим, и поспешил явиться. Но отец проректор заявляет что он всего лишь монах, игумен – кто он такой, чтобы ему являлся бес? Он не верит что перед ним – бес, а значит опять же не чувствует. Он опять же не помнит Бога. Ведь что, казалось бы стоит совершить крестное знамение и воскликнуть Иисусову молитву. Но отец Траян не помнит о Боге. Более того, он взял на себя функционал Бога – управлять судьбами людей. Его «истинная» цель – вырастить пастырей овец православных. Осведомителей, черствых духом или совершенно не сведущих людей, но «настоящих» пастырей.

Рецензировать книгу можно долго. Это можно делать практически бесконечно. Но я все таки скажу еще пару слов… не о книге, а о ее дополнениях. Размышления о Боге приходят к семинаристам (именно к ним) в приложении, а точнее в «триалоге о Троице». Именно там, выслушав друг от друга такие же полные по глубине своей, и красивые по облику речи, «отцы» вспоминают о Боге. Именно там, впервые четко прослеживается мысль, что икону нужно не анализировать, не любоваться ею, а перед ней нужно молится. Именно здесь появляется Бог…

Позвольте мне высказать свое дерзкое предположение. Закончив чтение книги и будучи полон впечатлений, сразу же зашел на сайт и совершенно случайно (а на самом деле – по воле Божьей) наткнулся на послесловие. Мое скромное личное мнение, что послесловие все таки должно входить в книгу. Люди должны его прочитать. И стоять оно должно именно в конце. После «триалога». В «триалоге» появился Бог. А в послесловии мы уже видим другой мир. Все в том же быту, с теми же традициями, тот же, казалось, мир. Но уже другой, с волей Божьей. В него вошел (sic! в настоящем миру и был! вошел в описанный авторами, в мир книжный) Бог.

Огромнейшая благодарность авторам. Это необычайнейшее произведение. Вы многое хотели им сказать и у вас многое получилось. Прочтение этой книги доставило мне огромнейшее удовольствие и еще сильнее укрепило в моем решении поступать в семинарию.

(отсюда)


Каждому компьютеру – свой Траян

отец проректор всегда рядом

Alma Matrix

(отсюда)


Жалость к игумену Траяну

Александры Хайрулиной

Я от игумена в восторге, он – настоящий поэт, и самое главное его произведение – это он сам. Много лет создавал свой образ, творил миф о себе. Фанатик своего дела? Вряд ли, он слишком самоироничен, и у него слишком развито чувство юмора, чтобы быть фанатиком чего бы то ни было. Его фанатичность – часть созданного им образа.

Впрочем, этот образ создан столь умело, что пока даже авторы не смогли подобраться к его нутру. По большому счету он действительно непонятен, вообще, мотивация его поступков не ясна, но именно поэтому книга о нем интересна. Он непредсказуем и никогда не знаешь, что он выкинет в следующий раз. Есть у противоречивости отца игумена еще одна причина – авторы, видимо, его по разному видят и к нему по разному относятся. Его образ нецелен. Однако, это придает ему свой шарм, ведь живые люди именно такие, неравнозначные самим себе в разные моменты своей жизни.

Ясно только одно – он мне нравится, он достоин уважения и мне его жалко. Ведь когда ты столько лет создаешь свой образ, то ты не только становишься бесконечно одиноким, но и сам можешь забыть о том, какой ты на самом деле. И даже Стивен Кинг не всегда сможет помочь вспомнить себя.

(отсюда)


Инфернальность игумена Траяна

Отзыв на Alma Matrix протоиерея Михаила Шполянского

Alma Matrix относится к тем книгам, которые не забываются в суете дней, и к которым время от времени возвращаешься мыслями.

Хотя авторы относят книгу к жанру бытописательства, ставя её в один ряд со знаменитыми «Очерками бурсы» Помяловского, но, мне кажется, значение Alma Matrix много шире.

Я уже писал, что в литературном плане книга на высоте. Возможно, профессиональные литературоведы могут разместить её в какие-нибудь квалификационные ниши, присвоить какой-либо «рейтинг» мастерству слога, передаче образов, психологичности и пр. Я в этом не понимаю ничего, но могу сказать однозначно: Alma Matrix – явление литературы (это вовсе не значит, что книга одинаково интересна и приемлема для всех читателей). Итак, я убежден: на современном литературном безрыбье (точнее, «муляжерыбье») её появление – событие.

Но все же подлинное значение – намного глубже. Это взгляд в ту бездну, которую можно назвать трагедией эмпирической Церкви Христа. Эту бездна персонифицирована в личности персонажа книги, игумена Траяна. Не совсем верно будет назвать его главным героем произведения, скорее – он образующая, или ось, вокруг которой наматываются события.

Все было просто, если бы прост был Траян: мало ли типажей отрицательных героев? При доминировании таковых книгу легко отнести к очередному случаю «очернительства». Но положительных героев в Alma Matrix намного больше; по сути дела все, кроме Траяна (это даже кажется перекосом, хотя и очень верно именно для христианского зрения). Да и игумен Траян не антигерой в традиционном смысле. Траян – это тайна. Он – глубокая и яркая личность, умный, искренне верующий, обаятельный. В эпизодах, описывающих его юность, вызывающий добрую симпатию. Но уже скоро начинаешь ощущать – глубина личности Траяна уходит не в глубины богообщения, а в какую-то темную бездну, в инфернальность. Но и тут не все просто. Не так, чтобы читатель, постепенно узнавая новое о герое, убеждался бы в «негативной подложке» его устроения. Нет, читая каждую новую историю, мы словно карабкаемся вверх за Траяном, и вот-вот, кажется, поймем его, увидим примиряющий смысл происходящего, и, каждый раз, в самый последний миг, когда момент истины уже почти в руках – новый срыв. И наше сознание, ошарашенное происшедшим, опять летит вниз, не имея, за что зацепиться.

Впрочем, все это нужно прочитать и пережить. Высказанная мысль становится особенно лживой тогда, когда своими словами пересказываешь непонятое тобой в другом. Пытаясь подвигнуть друзей к чтению этой книги, я могу так все запутать своими рефлексиями, что у читателя в результате при чтении возникнет только недоумение и отторжение. Так что замолкаю…

Да, а в чем все же я вижу обобщающую значимость Alma Matrix? В том, что образ Траяна, странный, непостижимый, мощный, прекрасный и страшный, мне кажется, есть современный вариант Великого Инквизитора – церкви, забывшей о том, Чья она…

(отсюда)


Награда игумена Траяна

Единственная награда игумена Траяна – медаль преподобного Сергия Радонежского I степени, с девизом на оборотной стороне «Смирением возвышаемый»

Награда игумена Траяна


Студенты игумена Траяна

Из письма бывшего студента семинарии,
не ставшего священником, как и авторы Alma Matrix

Вам поразительно точно удалось описать чувства не только свои, но и многих других бывших семинаристов. Мы – мы ненормальные :)

С нашим семинарским чувством юмора, энергией и привычкой годами противостоять Траяну – мы ненормальны среди светских людей. С нашими слегка размытыми моральными нормами, бешеной любовью к свободе, критическим мировосприятием и отсутствием раболепия к духовному начальству – мы ненормальны среди своих православных собратьев.

И вы сильно правы – бывшие семинаристы никогда до конца не будут принадлежать светскому миру, даже если будут в нем жить и работать… Как коммерческий директор и как руководитель отдела продаж я это ответственно подтверждаю!




Первое изображение игумена Траяна

у рисунков,
как и у текста,
всегда бывают черновики

Alma Matrix



И этот, и конечный варианты Траяна принадлежат кисти Яны Клочковой. Именно благодаря ей стало понятно, что к отцу Траяну можно приложить слово «прожженный».



Филологическая шероховатость игумена Траяна

Траян и филологи МГУ – ругают, хвалят, снова ругают, снова хвалят, потом опять…

Разговор об Alma Matrix зашёл почти что случайно в зале ожидания международного аэропорта Шереметьево. И даже получив ссылку, я как-то не сразу погрузилась в чтение.

И только начав читать всерьёз, я провела последние три вечера, почти не отрываясь от текста. Конечно, книжка не очень ровная и в середине, пожалуй, оказывается слабее изначально заданного и объективно поддержанного финалом уровня. Конечно, несколько раздражают системные ошибки в глаголах на -ться/-тся и прочие им подобные. Но это всё в новеллах про игумена Траяна не главное.

или ещё

С инфинитивами автор вообще не дружил местами. Раза три там встречаются обороты вроде «страшно обрадовался сменить обстановку». Да и много, много там всего такого, конечно, неумелого. Особенно же досаден главный худ. провал в середине романа.

Но последние главы о «красноречии» выстроены прекрасно.

Вообще, хотя критиковать можно было бы разные разности часами, но я прочел весь роман за одну ночь не отрываясь, примерно с одиннадцати вечера до четырех утра. А это в последний раз было со мною, когда я читал «Смита и Майка».

или еще